Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №11, 2008

Под куполом
Просмотров: 2365

Кутеж во дворе дома. Тифлис. Рубеж XIX—XX вв.

Нынешний Тбилиси, мягко говоря, мифологичен. Чего только о нем не говорят. А если быть точнее, то не говорят и вовсе ничего. Просто считается, что Грузия сейчас — чуть ли не враг России. А дальше каждый сам домысливает в меру своего таланта.
А уж поездка в Тбилиси — почти как поездка на Марс.
В действительности, все довольно банально до обидного. Покупается в обычной кассе авиабилет. Целых три авиакомпании на выбор — «Сибирь», «Аэрофлот» и «Грузинские авиалинии». Бронируется по телефону гостиница (это, в принципе, факультативно). Два с лишнем часа в полупустом самолете. Покупка визы в аэропорту «Лочини».
Главная сложность при приобретении визы — ручка. Вдруг оказывается, что больше чем у половины россиян нет ручек, чтобы заполнять анкеты. Не удивительно — практически у каждого в портфеле ноутбук, а в пиджаке коммуникатор. Ручка при всем при этом как-то неформатна.
Грузины быстренько проходят паспортный контроль, а россияне окружают офицера-пограничника с внушительного вида пистолетом на ремне. Тот отмахивается (добро, что не отстреливается) и рекомендует добывать ручки друг у друга. Россияне долго и растерянно бродят по залу и, в конце концов, находят помощь у девушки из валютного обменника.
Но анкета, наконец, заполнена, виза наклеена и пограничный контроль пройден. Тут-то и начинаются самые чудеса.

***
Второй час ночи. Я спускаюсь вниз по эскалатору аэропорта и спрашиваю у носильщика, где можно прикупить грузинскую сим-карту к телефону.
Носильщик улыбается. Носильщик спрашивает:
— А вы из Москвы?
— Да, — отвечаю, — из Москвы.
Тут же оказывается еще один аэропортовский сотрудник с бейджиком на поясе.
— Ара, посмотри, это товарищ из Москвы. Ему нужна сим-карта. Ты проводишь?
— Ара-ара, да, конечно.
Мы идем через аэропорт к малюсенькому продуктовому киоску. Я говорю, что, в принципе, могу и сам найти, меня сопровождать совсем не обязательно, я, вероятно, отвлекаю от каких-то важных дел.
— Не волнуйся, дорогой, — радостно улыбается сотрудник. — У меня все срочные дела закончились. А следующий рейс не скоро.
Меня доводят до киоска. Почему-то впихивают внутрь, к ящикам с запрещенными у нас «Боржоми», «Набеглави» и другими водами. Хотя в ларьке есть амбразурка, и она открыта.
— Этот господин из Москвы! — радостно говорит сотрудник двум приятным дамам-киоскершам. — Ему нужна сим-карта. Сделаете, да?
Меня долго расспрашивают. Адрес, день рождения, какой тарифный план хочу. Что-то переписывают из паспорта. Говорят, что по закону сами должны установить сим-карту мне в трубу. Долго пытаются понять, как открывается эта труба. В конце концов, просят меня проделать это самому. Затем проверка связи. Затем — покупка первой за несколько лет бутылки «Боржоми». Довольно продолжительный рассказ о том, как там у нас, в Москве.
Все это время мой сотрудник стоит рядышком со мной в тесном киоске. Вместе со мной выходит. Спрашивает, нужно ли такси.
Я краем глаза вижу некое подобие буфета. Чтобы не искать в ночном Тбилиси ужин, говорю, что здесь хочу перекусить.
— Когда я понадоблюсь, обращайся, — говорит сотрудник. И уходит.
Буфет оказывается фаст-фудовским. Я думаю, что лучше все-таки побалую себя чем-нибудь в центре города. Тут как тут мужчина в свитере, который слышал, видимо, наш разговор с сотрудником.
— Такси до города не надо?
— Надо. Сколько?
— Тридцать лари.
Хорошо, поехали.
Мужчина в свитере доводит меня до малюсенького старенького фордика. Я сажусь на заднее сиденье. Он садится рядышком со мной. Я спрашиваю:
— А вы тоже едете?
— Да, — говорит он. — У нас же тут такси.
И почему-то мне не страшно.

***
Радушие моих аэропортовских опекунов медленно, но верно превращалось в то, что называют словом «разводилово». По дороге в город мне пытались навязать какое-то «свое» кафе рядом с аэропортом. Когда подъехали к гостинице — пытались не дать сдачу с сорока лари. Сначала говорили, что нет сдачи. Потом — что нынче «День благодарения» (кого и за что — не сумели ответить). В конце концов сдача нашлась — ее все это время на всякий случай держали, зажав в кулачок.
Отель же произвел странное впечатление. Старый, облезлый дом. Тесная комнатенка-прихожая. Крутая скрипучая лестница, покрытая вытертой ковровой дорожкой. Вместо простыни — какие-то три небольшие тряпочки. Покосившийся маленький шкафчик. Дырка в раковине (не та, которая необходима для стекания воды — другая, рядышком, чем-то пробитая). Два маленьких вафельных полотенца. Кусок мыла, весь обсыпанный какой-то синей крошкой. И противный холод — градусов пятнадцать.
Решив, что в это время в незнакомом городе мне больше все равно ничего не найти, я вышел на одну из главных магистралей города — улицу Леселидзе.
Мои мечты о позднем ужине стали стремительно развеиваться. Улица была пустынной. Лишь возле двери с нарисованными игровыми автоматами стоял человек и ел шаурму.
— Где здесь можно поужинать? — спросил я у него.
— О, это надо подумать. А вы из России, да? Из Москвы? Как там, в Москве? А где остановились? О, это замечательная гостиница! Мой хороший друг ее хозяин. А вы, если что, обращайтесь всегда! Нас тут много таких безработных с самого утра стоит.
Мой собеседник переложил шаурму в левую руку, и мы скрепили знакомство сердечным рукопожатием.
— А поужинать вас сейчас отвезут. Если вам не жалко заплатить три лари.
Любитель шаурмы куда-то позвонил, и через полторы минуты к нам подъехал старенький автомобильчик. И уже через пять минут я входил в круглосуточную очень симпатичную хинкальную.

***
В ней-то меня и поджидало главное открытие. Девушки — официантки, поварихи и барменши — были подуставшие, расслабленные и склонные к откровениям. Три национальности объединились в этом заведении — грузинская, армянская и русская. Их представительницы были единодушны во многом.
Девушки уселись за соседним столиком и наперебой жаловались мне на жизнь.
— Я за вчерашний день всего семнадцать лари заработала! У нас безработица и нищета!
— Нас в НАТО затаскивают, а мы не хотим! Если мы в НАТО вступим, вы вообще границу закроете! А нам это не надо! У меня в России брат родной, вот у нее — мать. Сейчас хоть как-то можно визу получить.
— Мы не хотим воевать с Ираном! Они наши соседи! А если в НАТО вступим — нас заставят!
— И с Россией не хотим!
— И не будем!
— Не будем!
Странная, однако, ситуация. Излагая примитивно, Грузия, стремясь в Европу, в результате оказалась как бы в изоляции. И россияне, и американцы, и западные европейцы могут въехать в Грузию, однако не слишком рвутся. Россияне обижены — за дружбу грузинского народа с Бушем (ее на самом деле ее вроде как нет, но нам-то кажется, что она есть). Американцы же и западные европейцы побаиваются (Абхазия и Южная Осетия). Да и не раскручена Грузия как туристический брэнд — ни в Лиссабоне, ни в Техасе.
И получается, что по Тбилиси ходят только гости из Азербайджана и Армении. От былой популярности города и следа не осталось. Ни советской, ни, тем паче, досоветской.

***
Девушки в кафе все продолжали жаловаться. Они прекрасно понимали, что от меня мало что зависит, а если быть точнее, то и вовсе ничего. Я не могу утихомирить НАТО, создать рабочие места, поднять зарплаты и открыть границы. Но очень уж хотелось выговориться. А кому, как не мне, приехавшему из Москвы — далекой, манящей, предавшей, прощенной?
За соседним столом между тем пьянствовали два грузина. Время от времени их разговор вклинивался в жалобы. Разговор был, в общем-то, понятен, хотя велся на грузинском языке.
— Ара-ара…
— А-а-а-ара?
— Ара!
Поначалу меня это забавляло. Потом подумалось — а разве русские аналоги таких застолий более содержательные?
— Ну, будем!
— Будем!
Пауза.
— Ну, давай!
— Давай!
Я почувствовал себя как дома. Решил, что все-таки смогу найти приличную гостиницу. Вызвал такси — и, действительно, нашел. В самом центре города, с большой кроватью, кондиционером, мини-баром, ежедневной сменой чего пожелаешь, и при этом за 35 евро в сутки.
А выспавшись, приступил к поискам книжного магазина.
Поиски эти заняли ровно два дня. Полученные на ресепшн адреса не дали результата — все места, некогда популярные, заполненные новенькими книгами на грузинском, русском и английском языках, сегодня заняты либо какими-нибудь дорогими шопами-салонами, либо представляют из себя полуразвалины. Я выпрашивал новые адреса — у встреченных на улице людей интеллигентной внешности, у газетных киоскеров, у таксистов — радостно бежал туда (или же ехал на такси, оно в Тбилиси удивительно дешевое, приблизительно 15 лари в час), и понимал, что снова припозднился на год-другой.
В конце концов, пришлось признать — в Тбилиси нет нормальных книжных магазинов. То есть их нет вообще, так же, как магазинов, например, торгующих едой для космонавтов. Есть букинистические развалы (там торгуют чем-то вроде собрания сочинений критика Белинского), есть отдельчики в канцелярских магазинах (там можно купить краткий путеводитель на английском языке или же карту города), есть что-то случайное в киосках. А специально выделенного просторного помещения с книгами, рассортированными по различным разделам, здесь нет.
Москва, в которой существуют трехэтажные книжные супермаркеты, показалась мне гуманитарной столицей Европы.
На протяжении всего этого времени я то и дело видел высоченный купол, увенчанный громаднейшим грузинским флагом.
— Что это такое? — спросил я, наконец, у таксиста.
— Саакашвили дворец себе строит. Людям есть нечего, а он шикует.
— А зачем такой купол? Это что — домовый храм? Может быть, планетарий?
— Ничего не знаю. Знаю, что когда он ездит по стране, его микроавтобус с девками сопровождает.
Да, не пользуется Михаил Николозович всенародной любовью. Впрочем, за одно его все хвалят, не нахвалят. Ужесточение законов почти полностью избавило страну от воровства и взяточничества. Тбилисский житель может запросто оставить на сидении своей машины дорогой ноутбук или же фотоаппарат — с ним не случится ровным счетом ничего.
— Воровать? Да вы что! У нас это не принято, — гордо заявляли мне тбилисцы.
Не удивительно — раз в несколько минут по каждой улице медленно проезжает полицейская патрульная машина, а за кражу можно получить немалый и, главное, вполне реальный срок — ведь взятки судьям здесь давать тоже «не принято».
А вот аналогов нашей ГАИ и вправду нет. Другое дело, что патрульная машина в любой момент может остановить любой автомобиль, так что дорожный беспредел тоже отсутствует.
Отсутствуют, кстати сказать, практически везде меню на русском языке. И даже на английском. Только грузинская вязь. Правда, решается эта проблема просто — официантка берет меню, и все подряд читает, сразу же переводя на русский.
Удивительно, но русским здесь владеют все, за редким исключением. Даже молодежь, которая не помнит никакого там СССР. Но и русские знают грузинский. Так что русской диаспоры как таковой нет в Тбилиси.
Я, правда, все равно предпринял несколько попыток ее отыскать. К примеру, съездил в русский ресторан «Матрешка». В интерьере обнаружилось огромное количество матрешек, самоваров и иной экзотики. Стулья были расписаны под палех. Играла музыка — русская песня:

Икра, икра, черная икра,
Любовь, любовь — опасная игра.
Икра, икра, икра красная,
Любовь, любовь — игра опасная.

И черная, и красная икра в меню присутствовали. Меню, кстати, там было трехъязычным — на грузинском, английском и русском. Квас в меню значился, но его не оказалось в наличии. Морс принесли, только он оказался вишневым компотом — освежающим, холодненьким, с кислинкой. Вяленая оленина — нечто вроде бастурмы, только очищенной. Чача, «Боржоми», «Набеглави».
Я спросил официантку-грузинку, что это за блюдо такое — ягненок, приготовленный на огне? Оказалось, бараний шашлык.
За соседним столом распивала грузинский коньяк веселая русско-грузинская компания. Счет был, ясное дело, на грузинском.
А еще я посетил в Тбилиси русский храм. Он был пустынный и неряшливый. В углу кого-то отпевали. Возле входа, по российскому обычаю, переругивались русские старухи-нищенки. Увидев меня, дружно запросили милостыню. Перейдя зачем-то на грузинский.
Я понял, что диаспору мне не найти. Так же, как книжный магазин.

***
В один из дней я сидел в полюбившемся кафе в центре Тбилиси — в том самом, где волею случая я оказался сразу по приезде. Пил опасный для жизни «Боржоми», трепался с грузинскими официантками. Вошел мой знакомый таксист (а в Тбилиси знакомства заводятся легко и стремительно).
— Привет, Леха, как дела?
— Да, вроде, ничего. А у тебя?
— Только что свечки поставил. Сегодня же девятое апреля.
Вот, думаю, попал! Действительно, 9 апреля 1989 года в Тбилиси был жестоким образом разогнан митинг, погибло больше двух десятков человек, несколько сотен отравилось газом. Этот день почитают днем национальной трагедии — он даже объявлен государственным выходным. Понятно, что мне лучше, от греха подальше, торчать в гостинице — мало ли что.
Делюсь своими мыслями с таксистом.
— Да ты зачем, — говорит он, — такую чушь несешь? Ты что ли тогда газ пускал? Конечно, нет! И все это прекрасно понимают. У нас, в Грузии, умеют «отделять мух от котлет», как ваш президент говорит. Мы прекрасно понимаем, что русский народ здесь совершенно ни при чем — власть виновата!
Я вспоминаю события октября 2006 года, когда на высшем уровне запретили «Боржоми», а на низшем школьные учителя пытали учеников — не грузины ли у них, часом, родители. И понимаю, что нам есть чему учиться у нашего южного соседа.
И вправду, в этот день, как и в другие дни, я не почувствовал враждебности ни на секунду. Не было ни единого косого полувзгляда. В магазинах так же продавали наши водку, сок и шоколад. «Матрешка» работала в своем обычном режиме.
Да, мы, русские, для грузин пока еще свои.
Разве что Горбачева недолюбливают — и за жестоко подавленный митинг в поддержку независимости Грузии, и за развал СССР.
Вот такой парадокс.

Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба